Давно кишки я не давил кишки наружу

Читать книгу «Сумеречный Дозор» онлайн— Сергей Лукьяненко — Страница 5 — MyBook

Давно кишки я не давил кишки наружу

 Когда закончится это сраженьеИ если ты доживешь до рассвета,Тебе станет ясно, что запах победыТакой же едкий, как дым пораженья.

А ты один, средь остывшей сечи,И нет врагов у тебя отныне,Но небо давит тебе на плечи,И что же делать в этой пустыне?Но ты будешь ждать,Что принесетВремя,Ты будешь ждать…И мед покажется горше соли,Слеза – полыни степной не слаще,И я не знаю сильнее боли,Чем быть живым среди многих спящих.

Но ты будешь ждать,Что принесетВремя,Ты будешь ждать…  

Поймав себя на том, что пытаюсь немелодично подпевать тихому женскому голосу, я стянул наушники, выключил плеер. Нет. Я сюда не бездельничать приехал.

Что на моем месте предпринял бы Джеймс Бонд? Нашел таинственного Иного-предателя, его клиента-человека и автора подметного письма.

А что предприму я?

Буду искать то, что мне просто жизненно необходимо! В конце концов, внизу, у охраны, должны быть удобства…

Где-то за окном, казалось – совсем рядом, тяжело взвыла бас-гитара. Я вскочил, но в квартире никого не обнаружил.

– Здорово, братва! – разнеслось за окнами. Я перегнулся через подоконник, окинул взглядом стену «Ассоли». И обнаружил на два этаже выше открытые окна, из которых и доносились блатные аккорды в неожиданном переложении для бас-гитары.

 Давно я не давил кишки наружу,Давным-давно кишки наружу не давил,И вот совсем недавно обнаружил,Что я давно кишки наружу не давил.А ведь бывало я как выдавлю наружу!Никто из наших так наружу не давил!И я тогда один за всех давил наружу,За всех наружу я тогда один давил!  

Невозможно было даже представить больший контраст, чем тихий голос Зои Ященко, солистки «Белой гвардии», и этот немыслимый шансон на бас-гитаре. Но песня почему-то мне нравилась. А певец, исполнив проигрыш на трех аккордах, стал сокрушаться дальше:

 Бывает, щас я иногда давлю наружу,Но это щас, совсем не как тогда.Совсем не так мне давится наружу,Давить, как раньше, я не буду никогда…  Я захохотал. Все атрибуты блатных песен присутствовали – лирический герой вспоминал дни былой славы, описывал свое нынешнее состояние и сокрушался, что былого великолепия ему уже не добиться.

И было у меня сильное подозрение, что если прокрутить эту песенку по «Радио Шансон», то девяносто процентов слушателей даже не заподозрят насмешки.

Гитара издала несколько вздохов. И тот же голос запел новую песню:

 Никогда в психушке не лечился,Ты меня не спрашивай о ней…  

Музыка прервалась. Кто-то печально вздохнул и принялся перебирать струны.

Я больше не колебался. Порылся в картонной коробке, достал бутылку водки и батон копченой колбасы. Выскочил на площадку, захлопнул дверь и двинулся вверх по лестнице.

Найти квартиру полуночного барда оказалось не сложнее, чем обнаружить спрятанный в кустах отбойный молоток.

Включенный отбойный молоток.

 Перестали птички петь,Красно солнышко не светит,У помойки во двореНе резвятся злые дети…  

Я позвонил, совершенно не уверенный, что меня услышат. Но музыка прервалась, а через полминуты дверь открылась.

На пороге, добродушно улыбаясь, стоял невысокий коренастый мужчина лет тридцати. В руках он держал орудие преступления – бас-гитару. С каким-то мрачным удовлетворением я заметил, что он тоже стрижен «под бандита».

На барде были заношенные джинсы и очень занятная футболка – десантник в русском обмундировании огромным ножом перерезал горло негру в американской форме.

Ниже шла гордая надпись: «Мы можем напомнить, кто выиграл Вторую мировую войну!»

– Тоже ничего, – глядя на мою футболку, сказал гитарист. – Давай.

Забрав водку и колбасу, он двинулся в глубь своей квартиры.

Я посмотрел на него сквозь Сумрак.

Человек.

И такая перемешанная аура, что я с ходу отказался от попыток понять его характер. Серые, розовые, красные, синие тона… ничего себе коктейль.

Я двинулся за гитаристом.

Квартира у него оказалась раза в два больше моей. Ох не игрой на гитаре он на нее заработал… Впрочем, это не мое дело. Куда смешнее, что, кроме размера, квартира выглядела точной копией моей. Начальные следы великолепного ремонта, спешно свернутого, а отчасти и не доведенного до конца.

Посреди чудовищного жилого пространства – пятнадцать на пятнадцать метров, не меньше, стоял стул, перед ним – микрофон на штанге, хороший профессиональный усилитель и две чудовищные колонки.

А еще у стены стояли три огромных холодильника «Бош». Гитарист открыл самый большой – тот оказался абсолютно пустым, и поместил бутылку водки в морозилку. Пояснил:

– Теплая.

– Холодильником не обзавелся, – сказал я.

– Бывает, – согласился бард. – Лас.

– Чего «лас»? – не понял я.

– Зовут меня так. Лас. Не по паспорту.

– Антон, – представился я. – По паспорту.

– Бывает, – признал бард. – Издалека пришел?

– На восьмом живу, – объяснил я.

Лас задумчиво почесал затылок. Посмотрел на открытые окна, пояснил:

– Я открыл, чтобы не так громко было. А то уши не выдерживают. Собирался тут звукоизоляцию делать, но деньги кончились.

– Это, похоже, общая беда, – осторожно сказал я. – У меня даже унитаза нет.

Лас торжествующе улыбнулся:

– У меня есть. Уже неделю, как есть! Вон та дверь.

Вернувшись – Лас меланхолично нарезал колбасу, – я не удержался и спросил:

– А почему такой огромный и такой английский?

– Ты фирменную наклейку на нем видел? – спросил Лас. – «Мы придумали первый унитаз». Ну как его не купить, за такую надпись-то? Я все собираюсь наклейку отсканировать и чуть-чуть подправить. Написать: «Мы первыми догадались, зачем людям…»

– Понял, – сказал я. – Зато у меня установлена душевая кабина.

– Правда? – Бард поднялся. – Три дня помыться мечтаю…

Я протянул ему ключи.

– Ты пока закуску организуй, – радостно сказал Лас. – Все равно водке еще минут десять стыть. А я быстро.

Хлопнула дверь, и я остался в чужой квартире – наедине с включенным усилителем, нарезанной колбасой и огромными пустыми холодильниками.

Ну и дела!

Никогда не думал, что в таких домах могут существовать непринужденные отношения дружной коммунальной квартиры… или студенческого общежития.

Ты воспользуйся моим унитазом, а я помоюсь в твоей джакузи… А у Петра Петровича есть холодильник, а Иван Иванович обещал водки принести – он ею торгует, а Семен Семеныч закуску режет очень аккуратно, бережно…

Наверное, большинство здешних жильцов покупали квартиры «на века». На все деньги, что только сумели заработать, украсть и занять.

А только потом счастливые жильцы сообразили, что квартира подобных размеров нуждается еще и в ремонте. И что с человека, купившего здесь жилье, любая строительная фирма сдерет три шкуры. И что за огромный метраж, подземные гаражи, парк и набережные надо ежемесячно платить.

Вот и стоит огромный дом полупустым, едва ли не заброшенным.

Понятно, что это не трагедия – если у кого-то жемчуг мелок. Но первый раз я воочию убедился, что это по меньшей мере трагикомедия.

Сколько же всего человек реально живут в «Ассоли»? Если на ночной рев бас-гитары пришел только я один, а до этого странный бард совершенно спокойно шумел?

Один человек на этаж? Похоже, что и меньше…

Кто же тогда отправил письмо?

Я попробовал представить себе Ласа, маникюрными ножничками вырезающего буквы из газеты «Правда». Не получилось. Такой придумал бы что-нибудь позатейливее.

Я закрыл глаза. Представил, как серая тень от век ложится на зрачки. Потом открыл глаза и осмотрел квартиру сквозь Сумрак.

Ни малейших следов магии. Даже на гитаре – хотя хороший инструмент, побывавший в руках Иного или потенциального Иного, помнит его касание годами.

И синего мха, сумеречного паразита, жирующего на негативных эмоциях, тоже не наблюдается. Если хозяин квартиры и впадал в депрессии, то делал это вне дома. Или – очень искренне и открыто веселился, выжигая этим синий мох.

Тогда я сел и принялся дорезать колбасу. На всякий случай проверив сквозь Сумрак, стоит ли ее вообще есть.

Колбаса оказалась хорошей. Гесеру не хотелось, чтобы его агент слег с отравлением.

– Вот это правильная температура, – извлекая из открытой бутылки винный термометр, сказал Лас. – Не передержали. А то охладят водку до консистенции глицерина, пьешь, будто жидкий азот глотаешь… За знакомство!

Мы выпили и закусили колбасой с сухариками. Сухарики принес Лас из моей квартиры – объяснив, что едой он сегодня совсем не озаботился.

– Весь дом так живет, – пояснил он. – Нет, есть, конечно, и такие, кому денег и на ремонт хватило, и на обстановку.

Только представь, что за удовольствие жить в пустом доме? Вот они и ждут, пока мелкая шантрапа вроде нас с тобой ремонт закончит и заселится.

Кафе не работают, казино пустует, охрана со скуки бесится… вчера двоих выгнали – устроили тут во дворе стрельбу по кустам. Говорили, что увидели что-то ужасное. Ну… их сразу к врачам. Оказалось и впрямь – оба ужасно обкурились.

С этими словами Лас достал из кармана пачку «Беломора». Хитро посмотрел на меня:

– Будешь?

Не ожидал я, что человек, с таким вкусом разливавший водку, балуется марихуаной…

Я покачал головой, спросил:

– И много куришь?

– Уже вторая пачка сегодня, – вздохнул Лас. И тут до него дошло. – Ты чего, Антон! Это «Беломор»! Это не дурь! Я раньше «Жиган» курил, а потом понял – ведь ничем не отличается от нашего «Беломора»!

– Оригинально, – сказал я.

– Да при чем тут это? – обиделся Лас. – Вовсе я не оригинальничаю. Вот стоит почему-то человеку стать иным…

Я вздрогнул, но Лас спокойно продолжал:

– …не таким, как все, сразу говорят – оригинальничает. А мне нравится курить «Беломор». Через неделю надоест – брошу!

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть Иным, – бросил я пробный шар.

– Стать по-настоящему иным – сложно, – ответил Лас. – Вот я пару дней назад подумал…

Я снова насторожился. Письмо отправили два дня назад. Неужели все так удачно сложилось?

– Был в одной больничке, пока приема ждал – все прейскуранты перечитал, – не подозревая западни, продолжал Лас. – А у них там все серьезно, делают титановые протезы взамен утраченных конечностей.

Кости берцовые, суставы коленные и тазобедренные, челюсти… Заплатки на череп вместо потерянных костей, зубы, прочая мелочь… Я достал калькулятор и посчитал, сколько стоит полностью заменить себе все кости. Оказалось – один миллион семьсот тысяч баксов.

Но я думаю, что на таком оптовом заказе можно получить хорошую скидку. Процентов двадцать – тридцать. А если убедить врачей, что это хорошая реклама, так и в полмиллиона можно уложиться!

– Зачем? – спросил я. Спасибо парикмахеру, волосы у меня дыбом не встали – нечему было вставать.

– Так интересно же! – объяснил Лас. – Представь, надо тебе забить гвоздь! Ты размахиваешься и бьешь кулаком по гвоздю! И он входит в бетон. Кости-то титановые! Или тебя пытаются ударить… Нет, конечно, имеется ряд недостатков. Да и с искусственными органами пока плохо. Но общее направление прогресса меня радует.

Он налил еще по рюмке.

– А мне кажется, что прогресс в другом направлении, – продолжил я гнуть свою линию. – Надо полнее использовать возможности организма. Ведь сколько удивительного в нас скрыто! Телекинез, телепатия…

Лас погрустнел. Я тоже так мрачнею, наталкиваясь на идиота.

– Ты мои мысли прочесть можешь? – спросил он.

– Сейчас – нет, – признался я.

– Я думаю, что не надо придумывать лишних сущностей, – объяснил Лас. – Все, что человек может, давно уже известно. Если бы люди могли читать мысли, левитировать и прочую ерунду творить – имелись бы тому свидетельства.

– Если человек вдруг овладеет такими способностями, то он будет таиться от окружающих, – сказал я и посмотрел на Ласа сквозь Сумрак. – Быть настоящим Иным – значит вызывать зависть и страх окружающих.

Ни малейшего волнения Лас не обнаружил. Только скептицизм.

– И что же, чудотворец не захочет любимой женщине и детишкам такие же способности обеспечить? Постепенно они бы нас вытеснили как биологический вид.

– А если особые способности не передаются по наследству? – спросил я. – Ну или не обязательно передаются. И другому их передать тоже нельзя? Тогда будут независимо существовать люди и Иные. Если этих Иных немного, то они будут таиться от окружающих…

– Сдается мне, что ты ведешь речь о случайной мутации, которая приводит к экстрасенсорным способностям, – рассудил Лас. – Но если эта мутация случайная и рецессивная, то никакого интереса для нас она не представляет. А вот титановые кости уже сейчас можно вмонтировать!

– Не надо, – буркнул я.

Мы выпили. Лас мечтательно произнес:

– Все-таки есть что-то в нашей ситуации! Огромный пустой дом! Сотни квартир – и в них живет девять человек… если вместе с тобой. Что тут можно творить!

259 000 книг и 50 000 аудиокниг

Источник: https://MyBook.ru/author/sergej-lukyanenko/sumerechnyj-dozor/read/?page=5

Давно я не давил кишки наружу

Давно кишки я не давил кишки наружу
kirgetovaМама поделилась три дня назад стихом-песней из “Сумеречного дозора”, я читала, конечно, но видимо пропускала автоматически эти тексты. А зря. И вот третий день в нашем доме то и дело звучат первые строчки этого шедевра.

Кто автор? Сам Лукьяненко, или нет?Давно я не давил кишки наружуДавным-давно кишки наружу не давил,И вот совсем недавно обнаружил,Что я давно кишки наружу не давил.

А ведь бывало я как выдавлю наружу!Никто из наших так наружу не давил!И я тогда один за всех давил наружу,За всех наружу я тогда один давил!Бывает щас я иногда давлю наружу,Но это щас, совсем не как тогда.Совсем не так мне давится наружу,

Давить, как раньше, я не буду никогда…

kirgetovaПервое “нормальное” утро на новом месте, вчера утро тоже было, но еще плющило нас  с Дашкой после перелета-недосыпа, из-за короткой стыковки и опоздания самолета плюсанули еще пару часов, пока ждали следующий рейс, плюс 30-ти-килограммовый чумоданище, который было тяжело даже катить, ну и вчера еще хозяйка дома с командой своих тайских родственников-тимуровцев отмывала наш прекрасный домик, пока мы вяловато плавали, гуляли по супермаркету и поедали рис с креветками.Вечером уже было прекрасно. Дом блестит, пахнет чистотой, дынным маслом из аромалампы, пасмурно, ветерок, тишина, а в тишине сверчки хором и чириканье – соло. Уже перестроились на новое время, я встала в восемь, обнаружив на крыльце в большой картонной коробке-домике троих новорожденных котят и Полосатку, которую “прикормила” экс-жительница дома. Кошка вчера еще пыталась всем этим пузом запрыгнуть на дерево, может оно и поспособствовало скорейшему благополучному разрешению. Я бы радовалась этой Полосатке, если бы не перспектива кормить ее, троих ее детей и, что самое печальное, ейного мужа – кота-бандюгана по имени Бэтмен Черные Яички (окрас такой), вид его свиреп и пугающ, хочется немедленно оставить его навсегда по ту сторону забора, но что Бэтмену забор? Так что придется смириться с таким приданым, пущай живут во дворе пока что. Они, по идее, должны только приходить-есть-уходить, но посмотрим.Короче, все отлично, я очень соскучилась по всему здесь, особенно по байку. Все знакомое, родное и по-домашнему свое. И неделя отпуска и галима-ничегонеделанья еще.

Прекрасного дня всем. Люблю весь мир)

Page 3

kirgetova

Я всегда хотела забор, он чаще всего совершенно ни к чему, но это такой смешной каприз бессознательного: забор, замок, внутренний дворик. Большой дом, минимум мебели. Соседи болтают за забором на тайском и английском, что-то моют, чистят, звуки льющейся воды, шваркающей щетки и довольные женские голоса.

Все окна нараспашку (решетки на окнах, это к теме забора), по дому свободно гуляет ветер, мы не простужаемся от сквозняков, да здесь и нет сквозняков, просто свежо, особенно сейчас, вечером. Погода – идеальна для акклиматизации: облачно, иногда солнечно, иногда начинает и моментально прекращает накрапывать.

В семь вечера (в России еще четыре дня) здесь срабатывает небесный выключатель, быстро, минут за 10, и становится ночь.

Вечерний уют в доме и на веранде делается светом, не верхним, конечно. Аромалампы расставлены по комнатам, пахнет дыней, вчера – клубникой и иланг-илангом.

Сверчки, шелест листьев, звон развешанных во дворике «музык ветра». Очень вольно.

Тихо.

Я всегда хотела забор, мне нравится отгораживание, замкнутость, две сплошные между мной и другими. Пятилетку в Москве я обещала себе «с понедельника» начать общаться, начать встречаться с прекрасными интересными людьми, пять лет мои понедельники не срабатывали, и я наконец-то смирилась с особенностями моего характера.

 И вообще – вот смешно, да, но лишь в последнее время я поняла, что характер – существует, что это какие-то реально зачетные, внятные, явные внутренние склонности и предпочтения, которые диктуют мне условия бытия.

И все мои попытки  – зачастую блестяще просто упрямые – проигнорить (дальше произносится с презрительным фырканьем) предпочтения – они, эти попытки, не то что бы провальны, но не всегда успешны. Я не могу мириться, когда меня что-то раздражает, угнетает или не удовлетворяет.

Я легко мирюсь с временными трудностями, но есть, видимо, сцуко-личность, против которой не попрешь. Вот я и не пру, я даже не думаю больше, что мне нужно что-то изменить в себе, можно просто не мешать, может быть тогда оно и расцветет, как может, как должно.

Как однажды мне сказал один лама, далай, конечно, у меня хорошая природа, и я вполне могу просто следовать ей (это был ответ на вопрос: почему же мне так трудно сохранять многие дни неподвижность, молчание и созерцание? Было это в одном буддийском монастыре в Непале, где я неделю мучилась, ревела даже, пытаясь заставить себя невыносимо долгими часами созерцать небо, горные вершины, парящих орлов и мир далеко внизу)).

Мне очень нравится ехать, не спеша, на байке, пальмы эти, набитые у верхушек под завязку кокосами, люди, макашницы, море, камни, горы, совсем другое качество воздуха, еды, сна, времени. Здесь (а уж я-то могу об этом судить совершенно обоснованно) нет грызущего чувства просирания своей жизни. Поясню.

Это поганское чувство возникает у меня тогда, когда я понимаю, что вот еще один день я проспала по чужим правилам игры, в которой нет ни смысла, ни осознанности, да впридачу ко всему – ни моих желаний. Мне слишком остро не нравятся какие-то вещи, улицы там, дома всякие, погода, цены, люди, информационное поле. Система ценностей.

У меня типа подростковый антагонизм, типа юношеская «неформальность», переросшая к моему почтенному возрасту в суть, внутренний столб, внятный дух бунтарства, определяющий динамику, вышвыривающий все, что делает меня меньше или медленней. Но с другой стороны –  я сама настолько невелика, медленна и туповата, что мне помощники в этом не нужны.

А вот в другом – нужны)Но я пока не хотела бы жить – вот так – все время. Могу больше)

И вдогонку: люблю очень читать этого поэта, ноль “женской поэзии”, читаю и – здорово:

http://ku-bo.livejournal.com/tag/%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%85

Page 4

?

|

kirgetovaПодумалось, что из всех моих неверных жизненных стратегий, ошибок, которые я бы непременно исправила, будь у меня возможность отмотать время назад, я бы сосредоточилась на одной: снисходительность к идиотам, к дуракам. Наверное мало что мне стоило таких нервов, генеральная неправильность. Это лишь кажется, что можно и промолчать, и кивнуть вежливо, и попытаться вникнуть. Нет, это ошибка. Нужно посылать нах, не терпеть ни секунды, говорить: “да вы, неуважаемый, – кретин” и идти мимо, начисто игнорируя визги за спиной.

Источник: https://kirgetova.livejournal.com/234045.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.